Саратов. Милиция увела друга, с которым приехали из Таджикистана всего несколько часов назад. Адрес пункта назначения только у него. Пока разбирались, что к чему, поезд Саратов-Москва уехал без нас. Денег на билеты нет. Мир не без добрых людей - предложили подзаработать на билеты. Кинули. Совсем незнакомый человек дал денег просто так. Москва...

Это не просто одна из историй мигранта в России. И это далеко не все. 16 сентября в московском Театре.DOC состоится премьера постановки «Акын-опера», или «Баллада о мигрантах».

Это не опера и не спектакль, это нечто новое для московской сцены: три артиста поют и рассказывают свои истории на таджикском, шугнанском и русском языках. И не просто артисты - три мигранта, основное место работы каждого из которых далеко не сфера высокого искусства. Абдул, например, занимается отделкой на стройке, Аджам - ассистент маляра, а Покиза - уборщица.

Все трое из Рошкалинского района Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана. Все приехали зарабатывать. Но какими-то путями они оказались на московской сцене, став единственными и главными героями новой постановки в одном из популярных театров российской столицы.

О том, как они туда попали, о чем поют и кому предназначена постановка, мы поговорили с автором идеи и руководителем проекта Всеволодом Лисовским.

- Почему вы решили привлечь обычных мигрантов, а не актеров? И почему именно эта тема?

- Спектакли и фильмы про мигрантов ставились и раньше, но все они делались извне, то есть сторонними наблюдателями. Задачей же нашего проекта было сделать постановку с участием мигрантов и для мигрантов в том числе - тему нужно было раскрыть изнутри. Обычную публику, посещающую театры, мы, конечно, не сбрасываем со счетов. Это не искусство о мигрантах, а искусство самих мигрантов.

- Как родилась идея сделать такую постановку?

- Все просто. Мигранты - значительная часть населения, во всяком случае в Москве. Это даже на визуальном уровне заметно. При этом они не вовлечены в культурные процессы, и это ничем, кроме как бедой, закончиться не может. Получается, что город разделен на два лагеря - аборигенский и мигрантский. Один мир занимается обслуживанием другого. Таким образом, идет отчуждение (мне легче судить, например, об аборигенской части), и оно нарастает. А с годами количество мигрантов из стран бывшего СССР растет, и будет расти дальше. Это объективная необходимость.

- Каким путем вы решили их вовлечь в эти культурные процессы?

- Есть две концепции взаимодействия с мигрантами - интеграция и мультикультурность. Вторая сейчас не в моде, но для меня она ближе. Я считаю, что если человек переехал куда-то, он не обязан отказываться от своей идентичности. Другой вопрос, что эта идентичность должна вступать в естественный контакт с другими идентичностями. Тем самым должен происходить процесс взаимного проникновения. Ведь никто не заинтересован в том, чтобы появилось несколько миллионов русских, которые при этом плохо говорят по-русски. Пусть это будут жители нашей страны, но остаются таджиками. Сейчас в тренде интеграционизм: приехал во Францию - будь французом, и то, что ты камерунец, никого не колышет.

###

- Что появилось раньше - актеры или идея?

- Сначала идея. Изначально было ясно, что должно получиться нечто документальное. И возник вопрос, насколько документальный театр может быть интересен и понятен мигрантам. Тут я вспомнил акынство - импровизационную поэзию. В Таджикистане она больше распространена под названием бахши, наверное. Это и есть документальная форма постановки. В принципе, это тоже рефлексия о каких-то сиюминутных переживаниях, которой придается какая-то традиционная музыкальная форма.

Найти людей, слагающих баллады стихами на русском языке, было сверхзадачей, поэтому мы искали людей хотя бы причастных к народному пению, поэзии, но в то же время живущих здесь жизнью гастарбайтера. Нужно было, чтобы эти два обстоятельства обязательно сочетались в актерах. Совершенно не хотелось писать пьесу, что-то надумывать. Важно было, что это непосредственные эмоции наших артистов, их история, ни слова не сочинено. Собственно говоря, в дискуссиях об авторстве я постоянно говорю, что авторов у проекта только трое - Покиза, Аджам и Абдул.

- Весь текст постановки написан ими?

- Конечно. Вот мы, так называемая аборигенская часть проекта, помогали только скомпоновать высказывания, чтобы они были понятнее для зрителей, вычленяя истории и формируя их в песни. Помогали сделать из этого что-то цельное, то есть исполняли редакторские функции.

- Ставили ли вы перед ними конкретную задачу - о чем должна быть постановка?

- Все решения принимались коллегиально. Мы обсуждали и решали все вместе.

- Почему именно памирцы и как вы их нашли?

- Все оказалось не так сложно. Большое спасибо Насте Патлай, одной из участниц нашего проекта, и ее мужу Данилу Кислову, руководителю ресурса Фергана.ру. Они-то нам и нашли этих ребят. Было совершенно не принципиально, памирцы это будут или самаркандцы.

- Вы говорите, что это импровизация, но все-таки подготовленная?

- В постановке пять тематических песен. Каждая длится до 30 минут, и они объединены некой общей тематикой, содержащей в себе истории. Их рассказывают Абдул или Покиза, плавно переходя на песенные куплеты и обратно. Дойрой они поддерживают ритм. Тем не менее одинакового текста куплетов никогда не получается. Вот как солист сегодня почувствует ритм, так и споет. Иногда из-за этого тоже возникают проблемы, трудности взаимодействия с партнерами. Честно говоря, это даже главная проблема, потому как им нужно внимательно вслушиваться в слова солирующего и понимать, а не просто поочередно читать свой текст.

- Почему акын? Это ведь все-таки не таджикское слово, а казахское.

- Это некоего рода маленькая уступка местной аудитории, потому что слово понятнее и более знакомо аборигенской части. На самом деле у нас двойное название - «Акын-опера» и «Баллада о мигрантах». Первое неточное, но коммерчески удачное. Нужно, чтобы зритель понимал, зачем и куда он идет.

- Актеры получают какие-либо гонорары?

- В театре принято, что актеры получают существенную часть сборов. Но это только для игры в театре. Для мигрантской аудитории мы будем играть бесплатно. Но в любом случае мы постараемся привлечь хоть какую-то грантовую поддержку под этот проект.

- То есть никакой финансовой поддержки этого проекта изначально не было?

- Нет, но нам с самого начала помогали хорошие люди. Например, предпринимательница Алла Хохрина. Она в частности, выделила средства для оформления документов наших актеров - разрешения на работу, регистрации и так далее. Из-за этого у них были большие проблемы. В итоге все пришлось покупать. Для них самих ведь это неподъемная сумма.

- Как вы готовили постановку и когда вы начали репетировать?

- С марта мы полгода подряд репетировали раз в неделю по выходным. В общей сложности три часа в день. Но посещение репетиций для актеров было трудной ношей. Например, Аджам тогда работал на мойке по 12 часов в день и без выходных. Каждый раз, приходя на репетицию, он боялся, что его уволят. Но вроде все обошлось.

###

- У вас ведь уже было два предпремьерных показа?

- Да, за все это время было всего два показа - для посетителей театра и друзей артистов, тоже мигрантов. Нам было интересно узнать их реакцию. У меня сложилось впечатление, что важность этой темы российская аудитория понимает. Что касается мигрантов, то отзывы от них поступали пока только положительные. Но не стоит забывать, что это все-таки были друзья и знакомые самих актеров. А их реакция меня в первую очередь волнует.

Кроме того, еще одной задачей показов были пробы актеров. Они не выходили на сцену много лет, а контакт с публикой очень важен. Но и сами артисты остались довольны.

- После премьеры постановка будет включена в репертуар театра?

- Конечно, она останется в репертуаре театра, потому как тема мигрантов со временем будет волновать всех все больше. Чем дальше, тем актуальнее, и с повестки дня она никуда не денется.

- Кроме концерта вы не играли на других площадках? На стройках, например?

- Пока нет. Главная проблема у нас - поиск площадки. Мы ищем площадки вроде общежитий или строек, где обитают мигранты, потому как затащить их в театр сложно. Что касается таджикских культурных центров, то нужно понимать, что люди, отработавшие 12 часов, туда придут с не большой охотой. Нужно нам к ним идти, но это отдельный процесс. После премьеры, когда появится хоть какой-то резонанс, собираюсь по мере возможности связаться со строительными, девелоперскими компаниями. Надеюсь, получится договориться.

- Понимаю, что было всего два показа, но все-таки, может, уже была какая-нибудь реакция со стороны силовых структур к содержанию текстов, ведь ничего не замалчивается?

- Понимаете, это сугубо социальный проект, а не политический, и нас интересуют именно эта его составляющая. Но мы не собираемся делать вид, что полицейские честнейшей души люди и любят мигрантов нежно и бескорыстно. Но и целенаправленно заниматься их разоблачением тоже не будем. Мы рассказываем все, как есть. Так что пока ни помощи, ни противодействия со стороны госорганов не было. Мы не ратуем за принятие или изменение каких-либо законов, этим должны заниматься компетентные специалисты. Другой вопрос, что я не уверен в том, что в госорганах заседают именно такие специалисты. Так что их некомпетентность своей я заменять не хочу.

- Какова в таком случае цель проекта? В чем ее социальный смысл, о котором вы говорите?

- Знаете, я иду по чистому тротуару и мне как-то неловко, потому что я понимаю, что эта чистота есть результат эксплуатации мигрантов. Человек, живущий в новом доме, должен отдавать себе отчет, что ради возведения этого здания люди определенное время находились в сложных жизненных обстоятельствах. Если благодаря спектаклю появится хоть какое-то межличностное общение между мигрантами и аборигенской частью населения, которая посмотрит спектакль, то социальную функцию проекта буду считать выполненной.

- Я правильно понимаю, что постановка - один из инструментов борьбы с ксенофобией?

- В принципе, правильно. Но я на самом деле не воспринимаю ксенофобию как нечто, с чем нужно бороться. Это болезнь, ее нужно лечить.

- В качестве актеров они справляются со своей задачей?

- Признаюсь, они замечательные артисты. Бекмаммадов талантливейший актер. Он сейчас, кстати, снимается в каком-то кино.

- Какие истории рассказывает каждая из пяти баллад?

- Всех подробностей рассказывать не буду, но скажу их рабочие названия: «Как я приехал в Москву», «На какой стройке лучше работать», «Жизнь уборщицы», «Как я ездил домой» и «Про смерть». Аджам у нас только играет, а поют и рассказывают Покиза с Абдулом. Это их реальные истории, исполняемые от первого лица.

- Музыка тоже импровизационная?

- В ней, конечно, тоже есть элементы импровизации. Но тем не менее за основу взяты мотивы народных таджикских песен. Тексты песен на таджикском и шугнанском, а рассказы - на русском.