Встретиться с Абдумамадом Бекмамадовым никак не удавалось уже год. И тут случилась церемония вручения престижнейшей театральной премии России «Золотая маска» и последующее возмущение некоторых депутатов Госдумы: шутка ли, лауреатами специальной музыкальной премии жюри стали обычные гастарбайтеры. Позже «письмо в защиту» напишет министр культуры. А между тем Абдумамад даже не зная, кто такой Мединский, продолжает жить своей обычной жизнью — ходит на кастинги и делает ремонт в квартирах, в одной из которых мы с ним с ним и встретились.

 

Обычная кирпичная хрущевка на востоке Москвы — одна из сотен, которую столичные власти должны снести в ближайшие годы. Во дворе тихо, много деревьев. У дверей одной из квартир на третьем этаже нас встречает смуглый мужчина лет под 40. На лице неуверенная улыбка, в руке шпатель, на старенькой футболке свежие пятна от раствора. Неуверенность чувствуется и в голосе, когда он приветствует нас и приглашает войти...

Это и есть Абдумамад Бекмамадов, уроженец Таджикистана, лауреат «Золотой маски», которую он получил как соавтор и актер спектакля «Акын-опера», поставленного в московском «Театре.doc» в сентябре 2012 года. Для него, как и для двух других участников проекта, входивших в состав первой постановки, театр лишь дополнительная работа для души и не приносит серьезного дохода. На жизнь он зарабатывает, делая ремонт в квартирах.

Единственная комната квартиры полностью обставлена набитыми вещами сумками, которые хозяйка пытается убрать в сторону, чтобы освободить стену под отделку. Абдумамад проводит нас через нее на абсолютно пустую кухню. Стремянка да ведро с раствором шпаклевки — вот все добро этой коробки два на два.

После успешной премьеры и нескольких показов «Акын-оперы» (или «Баллады о мигрантах») в московском «Театре.doc» Абдумамад уехал домой на Памир, по словам автора проекта Всеволода Лисовского, по семейным обстоятельствам. Но сам он объясняет, что думал вернуться скоро, даже обратный билет хотел сразу купить, но, когда приехал, не заметил, как прошли эти 10 месяцев с семьей. Вернулся он в итоге только в декабре прошлого года.

 Абдумамад Бекмамадов — один из трех таджиков, получивших престижнейшую театральную премию России «Золотая маска». Позже некоторые депутаты Госдумы выскажут свое возмущение на сей счет, а министр культуры напишет «письмо в защиту». . Фото © Х. Халилбеков, «Россия для всех»

 

Душанбе–Саратов–Москва

 

В московских театральных кругах его коротко называют Абдулом из-за допущенной однажды ошибки в написании его имени, к которому добавили лишнюю «л» (Абдулмамад). Родился Абдул в кишлаке Бидиз Роштаклинского района Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО) Таджикистана 27 августа 1967 года. В 21 год женился. Он шестой среди девятерых братьев и сестер, и в том, что в его отсутствие дом ему строил один из братьев на присылаемые им деньги, нет ничего необычного — в их семье привыкли помогать друг другу. Только так и живут.


«В Россию приехал в 1999 году. Дети были взрослые, надо было как-то кормить семью»


— Я кормлю и свою семью, и семью брата, который работает художественным руководителем Дома культуры в Рошткале. В семье нас было шесть братьев и три сестры. Один брат погиб во время гражданской войны. Я здесь с младшим братом, а остальные там, — на вопросы о семье он отвечает кратко.

По специальности, как он сам говорит, юморист, хотя актерского образования получить не успел: в начале 1990-х поступил на актерское отделение Таджикского института искусств в Душанбе, но спустя два месяца вуз пришлось покинуть — в стране началась гражданская война. А играть он начал еще в школьных постановках. Позже в 1989 году он с Аджамом Чакабоевым, который в последующем станет его партнером по сцене в Москве, создаст ансамбль «Ноз», составом в шесть-семь человек, который летом иногда увеличивался за счет школьников. Они гастролировали с танцевальными и юмористическими номерами по районам страны, участвовали в фестивалях и подрабатывали на свадьбах. Продолжалось это до 1999 года. А решение ехать в Москву он примет как раз во время одного из фестивалей. Задумку реализует тут же.

— В последний раз мы выступали на музыкальном конкурсе «Андалеб» в Душанбе. Доехали с группой до столицы, получили там командировочные, я на них купил билет, ко мне присоединился мой братишка. Мы сели в поезд и вот в 1999 году приехали сюда, в Россию, то есть домой обратно я уже не вернулся. Дети были взрослые, надо было как-то кормить семью, — Абдумамад, объясняя свое тогдашнее решение, смотрит в окно и, кажется, что пытается вспомнить, как все это было, все-таки 15 лет прошло.

В то время прямых железнодорожных маршрутов до Москвы не было. Все ехали с пересадкой через Саратов. На саратовском вокзале его приключения и начались. Сначала милиция оставила его с младшим братом без денег, потребовав взятку за какое-то якобы нарушение. Ко всему прочему еще и брата забрали, а билеты были как раз у него. Пока его выдворял из отделения, опоздали на поезд. Какой-то мужчина предложил им работу — перетаскать коробки из подвала, но когда они все сделали, денег не получили. И так — без денег, билетов, обманутые — они застряли в Саратове...

Читайте также: Как в Тамбове мигрантов учат российской жизни>>

— Потом из Москвы приехал родственник. Он домой уезжал, тоже, как и мы все, через Саратов. И вот на его деньги мы с братом купили билеты и приехали в Москву. Он же нам дал адрес своего друга в Москве, но этот адрес был в кармане у брата, а в Москве его опять задержали и уже увезли. Вместе с адресом. Я остался на вокзале, — все с той же улыбкой он продолжает свой рассказ о своих злоключениях в Саратове, перенесшихся вместе с ним в столицу.

Ему помогла женщина, работавшая на вокзале. Тоже из Таджикистана. На пару дней она приютила его у себя, в подвальном помещении одного из многоэтажных домов. А еще порекомендовала сходить на одну из строек неподалеку, что Абдул и сделал на следующий день. Бригадир попался добрый, а еще тоже оказался творческим человеком - взял сантехником, хотя, признается Абдумамад, строительному делу научился уже здесь, в России. На той стройке в основном работали турки, общались практически жестами, из-за чего нередко ему приходилось переделывать работу, так как имелось в виду совсем не то, что сделано.

Сразу после церемонии Абдул побежал звонить Покизе и Аджаму. Они, говорит, обиделись, конечно. Ведь им сказали, что будет один билет на весь «Театр.DOC», а там оказалось много других ребят из второй части постановки. Фото © Е. Троепольская

 

Популярность. Начало

 

Позже Абдул из турецкой фирмы ушел в немецкую, где проработал восемь лет. Вообще, число восемь часто встречается в его российской жизни. Столько же лет прошло между его первым визитом домой в 2004 году и последним, вторым по счету, в конце 2012 года. Узнав про его успех в Москве, на родине ему предложили работу, но он отказался, и дело не только в зарплате в 110 долларов.

— Мне в местном доме культуры предложили должность худрука с зарплатой 500 сомони. Но на этой должности тогда (и сейчас) работал мой братишка, я отказался. Тем более, у дочки здесь свадьба была, и мы с женой приехали на нее. Жена позже уехала, — начинает уже Абдул сам рассказывать о семье. Его старшая дочь уже замужем, вторую, которая только на год младше сестры, только предстоит выдать, а самому младшему ребенку, сыну, еще 15, он учится в 8-м классе и живет с мамой в Таджикистане.


«Адрес был у брата, а в Москве его опять задержали и увезли. Вместе с адресом. Я остался на вокзале...»


За 15 лет в России, он успел побывать дома только дважды, построил дом на Памире и выдал замуж дочь. О себе пока не думает, так как надо сыграть еще две свадьбы. На все смотрит с улыбкой. Это при том, что ему пришлось уволиться с последнего места работы, хотя и был он у начальства на хорошем счету.

— Я был грузчиком в ресторане. Работа нормальная, платили хорошо. Но после того как в интернете появились ролики со мной, журналисты начали бегать ко мне. Другие сотрудники начали спрашивать, как я тут работаю, будучи знаменитым, какую-то работу даже за меня начали делать, а менеджер, когда ему нужно было принести что-то, даже стеснялся обратиться ко мне. Я все это замечал, и как-то стыдно стало.

— Значит, известность ничего хорошего вам не принесла?

— Принесла же... Вот без работы остался. Нормальная польза, сейчас отдыхаю.

 

Сантехник, клеящий обои по-братски

 

Это Абдул так шутит. Вообще жители Рошткалы славятся своим чувством юмора и умением находить место шуткам в любой ситуации. А так, лауреат «Золотой маски» ремонтирует квартиры. Работает один. За объект, с которым справляется в среднем за неделю, может заработать 20-22 тысячи рублей, а в месяц его средний доход составляет 35-45 тысяч рублей. Хотя бывает, заказов нет месяцами.

Однокомнатной квартирой, куда мы пришли к нему в гости, он занят почти неделю с перерывами. Ирина, хозяйка квартиры, его работой довольна. Она сама актриса театра «Практика», как раз по соседству с «Театром.doc». А Абдумамада нашла благодаря Лисовскому, который постоянно старается найти хоть какие-то подработки своим актерам.

— После того как я тут два дня провозилась со шпателем, замучалась, вспомнила, что видела пост у Всеволода Лисовского, — рассказывает Ирина о том, как нашла работника. — Через него на Абдула и вышла.

Хозяйка квартиры, где Абдул сейчас делает ремонт, к мигрантам относится очень толерантна, так как уверена, что друг к другу, кто бы ни был перед тобой, надо относиться с уважением. Фото © Х. Халилбеков, «Россия для всех»

Как признается сам Абдумамад, эти полгода его основные заказчики либо актеры, либо другие сотрудники различных театров или причастные к ним люди.

Раз уж речь зашла о театрах, спрашиваю, правда ли, что он в своей речи на церемонии вручения «Золотой маски» в шутку предложил свои услуги по ремонту Большого театра. Шутка оказалась финалом не такого уж радостного инцидента.

Абдул, когда шел на церемонию, даже и не надеялся получить премию и тем более быть приглашенным на сцену. Признается, раз позвали, с радостью пошел — это же Большой театр, такой случай не часто выпадает. Зал был пустой, а все приглашенные разместились в лоджиях. С Абдулом сидел только Лисовский, других его коллег рассадили по разным местам.

Читайте также: Мечты и трудности таджикского дворника в Москве>>

— За мной в лоджии сидели наши конкуренты в этой номинации, актеры из другого театра. И вот я слышу из-за спины слова «Джамшуд», «Равшан» или «что вы тут делаете, лучше идите где-нибудь там работайте» и все в этом роде. Я не стал подавать виду, сидел тихо, — с обидой вспоминает он неприятный случай.

Но некоторое время спустя к ним подошел молодой человек и попросил приготовиться, через номер должны были объявить их выход. Абдул все еще не понимал, в чем дело, но не растерялся.

— Лауреаты, выступавшие до нас, готовились заранее, заучивали речь. А когда вышел я и мне дали слово, просто сказал «я сантехник, и еще могу клеить обои по-братски, если надо», — объясняет лауреат, что ответ этот был больше предназначен доброжелателям, сидевшим за ним в лоджии, и вообще он не видит ничего зазорного в своей профессии.

###

 

Таджикская «мыльная опера»

 

В «Театр.doc» Абдул, Покиза и Аджам попали в результате стечения ряда обстоятельств. Сначала они, не подозревавшие, что все трое находятся в Москве, случайно встретились на фестивале «Крыша мира» в 2009 году. Позже в ресторане «Хайям» они выступали на мероприятии, где их познакомили с Фирузом Шабдоловым. Позже именно Фируз и вспомнит об этой тройке, когда к нему обратятся с просьбой найти актеров-мигрантов.

 


«Я сразу после вручения побежал им звонить. Они обиделись, конечно. Нам сказали, что будет один билет на весь театр, а там оказалось много других наших ребят...»


«Акын-опера» (или «Баллада о мигрантах») изначально задумывалась как музыкальный спектакль, состоящий из пяти эпизодов по 15-20 минут, в перерывах между которыми трое мигрантов поют народные песни на таджикском и шугнанском языках и играют на национальных музыкальных инструментах — торе, рубобе, дойре. Основой стиля для постановки послужил древний жанр импровизационного песнопения, более известный в Центральной Азии и на Кавказе как акын, бахши или ашуги. Аджам, Абдул и Покиза в этих эпизодах рассказывают истории из своей жизни: о поездке в Россию, сложностях трудоустройства, мошенниках, взаимоотношениях с правоохранительными органами.

«Акын-опера» задумывалась как музыкальный спектакль из пяти эпизодов по 15-20 минут, в перерывах между которыми трое мигрантов поют народные песни на родном языке и играют на национальных музыкальных инструментах. Фото © А. Патлай

В «Акын-опере–2», представленной в 2014 году, музыкальная часть пропала и появились новые рассказчики, хотя дальнейшая судьба постановки, кажется, уже под вопросом...

— У ребят какие-то сомнения появились после вручения «Золотой маски». На церемонии ведь назвали только меня, Аджама и Покизу.

— Что за сомнения? Покиза и Аджам могут не прийти?

— Нет они-то придут, но те другие ребята, с которыми я вышел на сцену, они, кажется, обиделись, что их не назвали... С другой стороны, это же был приз за 2013 год и вручался за музыкальную часть, а не за саму драму и спектакль в целом. Во второй части пения не было, — кажется, он пытается оправдать себя перед самим собой.

Читайте также: Покиза Курбонасейнова — из актрисы в уборщицы и обратно>>

— А почему Аджама с Покизой не было, все-таки такое событие не каждый день, — интересуемся мы.

— Нет, наоборот, они очень ждали этого дня. Мы, конечно, не знали о призе, просто хотели попасть в Большой. Лисовский нам позвонил и сказал, что на нас троих только один билет, кто приедет, пожалуйста. Покиза сказала, что одна не поедет, Аджам тоже на работе был, да и мне это пригласительное через не хочу дали. Сказали, если ты занят, можешь не приходить, — до того шпаклевавший кухонный потолок, он облокачивается на последнюю ступень стремянки. — На вручении я плакал, а Покизы с Аджамом не было рядом со мной на сцене. Мы ведь вместе работали с утра до вечера. Я сразу после вручения побежал им звонить. Они обиделись, конечно. Нам сказали, что будет один билет на весь театр, а там оказалось много других ребят из второй части постановки.

 

Не единым театром

 

Абдумамад теперь играет не только в «Театре.doc». Его приглашают сниматься и в кино. Правда, роли в картинах он начал получать еще задолго до того, как стал лауреатом премии. Однажды даже получил свой месячный заработок всего за один съемочный день.

— Снялся в фильме «Точка взрыва», там Певцов играет главную роль. Тогда меня долго гримировали, чуть ли не всего грязью облили, зато заплатили хорошо — 45 тысяч рублей за один день. Ребята увидели картину и возмущаются, что такой грязный. Я говорю, лучше за день столько получить, чем всю жизнь таким грязным ходить.
Но в основном, конечно, получает за участие в эпизодах он намного меньше. Своего агента у него нет, но другие агенты по подбору актеров сами находят его и приглашают на пробы. Кастинги он теперь посещает все чаще. В основном, признается, на отрицательные роли. То же самое и с Государственным академическим Малым театром.

— После церемонии награждения был банкет. Ко мне подошла женщина, не представляясь поздравила и взяла контакты, а на следующий день позвонила и попросила прийти на собеседование. Я пришел, а там, оказывается, все серьезно, - смеется Абдул, понимая, насколько недооценил серьезность предложения. — Все сидят такие серьезные и задают разные вопросы.

Вопросы были околотеатральные, если не сказать для абитуриентов в театральный вуз: «где хотите больше играть - в кино или театре» и все в этом роде. О нем самом практически не спрашивали, заранее изучили.

Читайте также: Почему Далер Назаров не пишет песни и не готов быть гордостью нации?>>

— Они лучше меня знают мою биографию. Но собеседование прошло нормально. Сейчас учу текст, который дали, - не без гордости говорит Абдул, который получил роль в одном из новых постановок Малого театра. А туда приглашают далеко не всех.

Роль ему попалась небольшая, но и не такая маленькая, однако, как и все предыдущие, отрицательная. Он в спектакле играет наркобарона.

— Я играю наркоторговца-бизнесмена из Центральной Азии. Роль такая обобщенная. Она достаточно большая: в первой части моих диалогов на семь листов. После праздников узнаю другие подробности.

Автор проекта «Акын-опера» Всеволод Лисовский кроме прочего постоянно старается найти хоть какие-то подработки своим актерам. Фото © А. Патлай

 

Днем — ремонт, вечером — Есенин

 

Пару лет назад незадолго до поездки домой Абдул с сотрясением мозга попал в больницу. Он так и не понял, за что его так.

— Я тогда вместе с братом возвращался с работы. Выходим со станции метро «Перово» и брат видит, девушка нерусская на земле валяется. Сначала мы хотели обойти ее, но брат говорит, давай поднимем, и в тот момент, когда мы помогали ей, на нас напали какие-то ребята, молодые, пьяные. По-моему, им неважно было на кого нападать.

От удара в голову Абдул потерял сознание. Очнулся в 3 часа ночи в больнице, а наутро уже выписался и поехал домой.

 


«Если бы была возможность и работа по специальности, то уехал бы. Даже если бы здесь предложили очень хорошие условия...»


Живет он неподалеку от станции метро «Выхино». Вшестером снимают двухкомнатную квартиру за 38 тысяч рублей. На каждого приходится по 6 тысяч. Все свои — родственники и друзья. За 15 лет в России, признается, устал, но другого выбора нет.

— То, что я здесь, — это скорее нужда, а так хотел бы жить на родине, конечно. Если бы была возможность и работа по специальности, то уехал бы. Даже если бы здесь предложили очень хорошие условия. Может, когда-нибудь и поеду домой, буду работать в каком-нибудь сельском клубе. Если найду, — после некоторой паузы добавляет Абдул.

Он не любит сидеть без дела. Иногда ходит в кино, телевизор не смотрит, а еще читает и обожает стихи Есенина. Бывает, даже сам сочинит пару-тройку строк, но для себя, другим не показывает. Но больше всего его притягивает сцена, театр.

— Денег на театр не жалко. Когда есть возможность, обязательно хожу. Если даже просто прохожу мимо какого-то театра, и там открыты двери, то зайду. Необязательно на какой-нибудь спектакль. Театр меня тянет, понимаете?

 

Свой среди чужих, чужой среди своих

 

Абдулу до сих пор поступают многочисленные звонки с поздравлениями. Приезжают съемочные группы снимать сюжеты. Даже из Украины, которой сейчас не до театров и, тем более, российских мигрантов, приехали.

— С Украины корреспондент «Пятого канала» долго за мной бегал и сюжет делал. На проспекте Мира репортаж сняли. Ребята смеются, говорят, тут такое дело, война на Украине, а они про тебя снимают. Два дня снимал.

— Много людей звонят поздравить? Из театров или ведомств в Таджикистане, например.

Таджикская диаспора в России получение тадикским мигрантом «Золотой маски» оставила без внимания, хотя из других общественных организаций поздравления просто сыпались. Фото © Х. Халилбеков, «Россия для всех»

— Здесь даже как-то и не обратили внимания. А оттуда (с Памира — прим. ред.) каждый день звонят — и из дома культуры Рошткалы, и из городского ДК, поздравляют. Из Душанбе журналисты БиБиСи искали. И всё.

А вот таджикская диаспора в России это событие оставила как-то без внимания, хотя из других общественных организаций поздравления просто сыпались.

— Звонили даже из киргизских и узбекских культурных сообществ Москвы, поздравляли. Из посольства Таджикистана еще звонили. Сказали, посла пока нет, как приедет, пригласит нас, чтобы поздравить. Но наша диаспора нас не поздравляла, хотя мы и участвуем во всех их фестивалях здесь.

— Обидно?

— Наоборот, это мне сил придает. Если не звонят, значит надо добиться чего-то большего, чтобы признали. Обидно было, когда в Большом за спиной разные вещи говорили. С другой стороны, с нашими узбекскими коллегами, которые, к сожалению, не получили награду, пришла их группа поддержки, а там билет стоил 6 тысяч... С нами — никто. Нет, все-таки обидно. Немного...

Хуршед Халилбеков, Манижа Душанбеева

Другие истории читайте в сюжете>>