Международный Фонд Ага-Хана работает в Таджикистане уже более 20 лет и является одной из крупнейших организаций по развитию. Количество реализованных им проектов исчисляется сотнями. Чаще всего организация ассоциируется с Горно-Бадахшанской автономной областью (ГБАО) РТ, где проживает большая часть мусульман-исмаилитов страны. Однако работа местной ячейки Фонда не ограничивается только этим регионом, хотя основная деятельность и связана именно с ГБАО и ее жителями — возможно, потому что социальное положение в регионе сложнее, чем в других областях страны, а также из-за местоположения ГБАО. Например, на Памир часто обрушиваются стихийные бедствия, как это было летом 2015 года. Но, несмотря на это, вклад организации в социальное и экономическое развитие Таджикистана в целом трудно переоценить.

О том, как обстоят дела с помощью пострадавшим жителям ГБАО, какие крупные проекты сейчас реализует и планирует реализовать Фонд, откуда организация получает финансирование и когда Его Высочество Ага-Хан посетит республику, в эксклюзивном интервью интернет-порталу «Россия для всех» рассказал директор Фонда Ага-Хана в Таджикистане Ёдгор Файзов.

 

Бедствия Памира

— Давайте начнем с актуального. Этим летом на ГБАО обрушились стихийные бедствия, в результате которых очень много людей осталось без крова. Фонд оказывал им помощь. В каком объеме?

— В денежном эквиваленте очень трудно измерить. Потому что некоторые виды работ, проводимые разными агентствами AKDN, включая «Фокус» и MSDSP, не так просто оценить в деньгах.

— Это подструктуры вашей организации?

— Да, наша организация называется Сеть развития Ага-Хана в Таджикистане — Aga Khan Development Network (AKDN) и имеет разные институты: «Фокус», Фонды по здравоохранению, образованию, развитию села, экономическому развитию и так далее.

Так вот, когда мы узнали об этих бедствиях, немедленно собрались, начали координировать свои действия с правительством и помогать.

В первую очередь жители были эвакуированы с места бедствия, обустроены. С Красным Крестом и местными органами власти почти за ночь создали палаточный городок в более безопасном месте, в Манеме. Раньше его называли стрельбищем. Это довольно-таки солидный участок земли — 40 га. Кроме 75 палаток организовали медпункты, уборные, места для коллективных молитв. Оказывали и психологическую помощь.

Pamir Energy, наша компания по обеспечению электросети, буквально за четыре-пять дней провела электричество. Позже президент Таджикистана, когда посетил ГБАО, поручил всем организациям построить дома. Мы в том числе построили там пять домов.

Наши вертолеты тоже активно были вовлечены в процесс оказания помощи — они совершили очень много полетов над Барсемом, летели до ледника, где начались сели, делали снимки, которые потом отправляли для изучения в различные организации.


«Если дамба вдруг рухнет, то 3 млн кубометров воды разрушат в том числе Хорог и населенные пункты вдоль таджикско-афганской границы»


Сейчас при помощи правительства Швейцарии проводим восстановительные работы по водоснабжению кишлаков Барсем и Бердибекобод.

— Вы еще ученых из-за рубежа приглашали…

—  Наряду с таджикскими учеными-геологами нами было приглашено огромное количество специалистов, в том числе ученые и геологи из Москвы. Они месяц изучали гидрологические, метрологические и морфологические свойства этой лавины и образовавшегося озера. Также привлекли специалистов из Европы, Швейцарии, Всемирного банка, чтобы понять, что делать с этим озером. В нем сейчас накопилось 3 млн кубометров воды. Ученые помогли нам понять, стабильна ли образовавшаяся дамба. Ведь если она вдруг рухнет, то эти 3 млн кубометров воды разрушат все на своем пути, в том числе Хорог и все остальные населенные пункты вдоль таджикско-афганской границы. А если в озеро и дальше будет прибывать вода, то затопит нашу единственную памирскую ГЭС — «Танг». Без нее весь Бадахшан — как таджикский, так и афганский — останется без электричества. Сейчас наша главная задача — помочь госструктурам изучить и обезвредить это озеро. Правительство выделило средства для выполнения этой задачи.

— Дамба образовалась после схода селей или существовала ранее?

— Нет, дамбу создала эта лавина. Это как с Сарезским озером, которое появилось в результате землетрясения. Здесь то же самое, но, слава богу, не таких размеров.

 

С миру по нитке

— Чем помогали власти Таджикистана?

— Хочу отметить, что это, наверное, впервые, когда правительство тоже очень активно подключилось к решению вопросов. Вертолеты Минобороны и самолеты компании «Таджик Эйр» были там почти два месяца. Они грузы туда перебрасывали и жителей перевозили. Ведь наши собственные вертолеты маленькие, поэтому способны летать в долинах, осматривать ледник, но перебрасывать могут только малые грузы. Правительство также выделило большое количество стройматериалов, из которых сейчас строятся дома. Также обеспечивало семьи всем необходимым — посудой, телевизорами, компьютерами, мебелью и так далее.

Читайте также: В Москве стартовал ежегодный футбольный турнир на «Кубок Памира»>>

 Вообще все жители Таджикистана — как все население ГБАО, так и Согда, Душанбе, Хатлона — очень активно помогали пострадавшим жителям.

— Успеете до завершения холодов достроить дома? На каком этапе сейчас работы?

— Уже 80% работ завершено. Была поставлена задача — сдать все 86 домов к 6 ноября, но сдали раньше. Пострадавшие жители также получат мебель, бытовую технику, постельные принадлежности.

В Раште тоже ведется активное строительство домов. Там ведь тоже, в кишлаке Бедак и Алкар, пострадали от стихийных бедствий, было много разрушений. Пострадавших мы обеспечивали питьевой водой. В будущем планируем построить школу и медпункт.

В Ванче без человеческих жертв не обошлось, погибли 6 человек. Четыре-шесть домов пострадали в Баррушане. Несколько гектаров земли вышли из сельхозоборота. В Бартанге дорога была закрыта четыре месяца. За это время наш Фонд договорился с Всемирной продовольственной программой (WFP) об обеспечении пострадавших продуктами питания и первой необходимости. Их перевозили правительственные вертолеты.

— А новые дома будут построены недалеко от Барсема или в другом месте?

— Нет, в отдаленном месте. В Барсеме больше половины кишлака разрушено. Поэтому 86 домов переброшены на «стрельбище», о котором я говорил. Раньше там ничего не было. А теперь появится новый населенный пункт. Сейчас там ведется интенсивная работа по обеспечению электричеством и водой.

 

Принц Карим Ага-Хан IV

— Как на эти события отреагировал Его Высочество принц Карим Ага-Хан IV? Планирует ли он посетить Таджикистан в ближайшее время?

— Его Высочество был очень огорчен этими событиями. Насчет поездки пока ничего сказать не могу, но она планируется. Все зависит от правительства Таджикистана — когда пригласят. И конечно же, от рабочих планов Его Высочества.

— А визит, который должен был состояться в прошлом году, отменился?

— Тогда планировалось, что Его Высочество приедет и откроет Шурабадский мост вместе с президентом, но, к сожалению, мы не смогли завершить строительство рынка. И решили, что открывать мост без рынка бессмысленно. Рынок мы достроили только недавно.

Плюс в октябре-ноябре погодные условия были тоже не самые хорошие. Возможности поехать в ГБАО не было. Поэтому перенесли на этот год, но пока правительство с AKDN обсуждают организационные моменты.

Читайте также: Глава ГБАО Джамшедов: В 2015 году построим «Новый Хорог»>>

 

Предотвращая бедствия

— Стихийные бедствия для Памира не редкость и случаются почти ежегодно. У вас какой-то определенный бюджет на эти расходы?

— У нас не только определенный бюджет, а целых две организации этим занимаются. Первая, «Фокус», исследует риски селевых потоков и их предотвращение. Вторая, DRMA (Disaster Risk Mitigation), работает над уменьшением последствий стихийных бедствий.


«Ежегодные капиталовложения в Таджикистане превышают 60-70 млн долларов. Мы являемся в республике крупным инвестором…»


Они проводят большую работу с населением, объясняя, какие кишлаки и регионы чувствительнее к лавинам и селям. Они же работают со специальными группами, которые обучают тому, как и что делать во время бедствий. В Бартанге, к примеру, людям объясняли, что делать, если вдруг Сарез прорвется. Там есть система оповещения, и, если вдруг озеро прорвется, издается специальный сигнал по всему Бартангскому району, а маршруты, по которым жители доберутся до безопасных мест, уже определены.

Также мы очень тесно сотрудничаем с комитетом по ЧС, который утверждает, координирует наши планы, а после мы совместно реализуем их.  Также очень хорошо налажено сотрудничество с управлением геологии РТ.

— А успеет население за такое короткое время покинуть дома?

— Да, это все рассчитано. К примеру, если плотину на Сарезе прорвет, то кишлака Басид вода достигнет за 16-20 мин. При моментальном оповещении они за 15 мин успеют убежать, прихватив с собой все необходимое. У нас имеются склады, где есть матрасы, фонари, керосин и прочие необходимые вещи. Продовольствие тоже было, но сейчас оно на складах не хранится.

 

Проекты есть, дохода нет

— Можете сказать, на какую сумму была оказана помощь Таджикистану за весь период существования вашего Фонда?

— Мы здесь работаем уже почти 22 года. После гражданской войны население испытывало трудности. Тогда, в 1993 году, первая программа и открылась, и называлась она «Программа помощи и поддержки Памира». Позже ее переименовали в «Программу поддержки и развития горных регионов», потому что в 1997 году охват программы вышел за пределы ГБАО и расширился до Рашта, в 2000-м — до Шурабада, в 2003-м — до Муминабада и Ховалинга. Сейчас программа работает в 32 районах. Позже у нас появились программы по здравоохранению, образованию, экономическому развитию, «Фокус», микрофинансовый банк. А сейчас строим международный Университет Центральной Азии (УЦА) в Хороге.

У нас, наверное, нет точных цифр, сколько было вложено. Но ежегодные капиталовложения в Таджикистане превышают 60-70 млн долларов. Мы являемся в Таджикистане крупным инвестором. Например, на строительство УЦА уйдет 60 млн долларов, на гостиницу «Серена» в Душанбе было потрачено 52 млн долларов. Это уже 112 млн.

— Откуда финансируются эти проекты?

— Если брать 2015 год, то от правительств Швейцарии, Германии, Канады, Евросоюза, USAID, IFAD и других мы получили около 14 млн долларов. Плюс, конечно же, наши деньги, деньги Фонда, так как мы имеем как коммерческие подразделения, так и социальные.

— Какие коммерческие проекты у фонда в Таджикистане есть и приносят ли они прибыль?

— Это проекты ГЭС Pamir Energy, гостиница «Серена» и сотовая компания Tcell, 40% которой принадлежит нам (часть акций компании у TeliaSonera). Но, к сожалению, здесь наши коммерческие проекты не приносят прибыли. Они в основном носят социальный характер, за исключением Tcell, которая прибыльна.

— А Pamir Energy?

— Если мы и называем такие проекты коммерческими, они могут быть таковыми не всегда. На самом деле они социальные, и прибыли у нас от той же Pamir Energy нет, потому что очень много денег уходит на обучение сотрудников, замену трансформаторов, монтаж линий электропередачи, строительство подстанций и так далее. Но зато это был большой толчок для развития ГБАО.

Общая сумма затрат на ГЭС составила 40 млн долларов, но мы изначально знали, что прибыли не получим. Однако мы также понимали, что без электричества область никак развить невозможно.

— Ваша гостиница в столице тоже прибыли не приносит?

— В гостинице «Серена-Душанбе» создано около 400 рабочих мест, и этот проект направлен на развитие туризма в стране. А прибыли там мы фактически не получаем. Наоборот, в убытке на 90 млн сомони (около 14 млн долларов).

А вот в других частях мира, где также есть проекты Фонда Ага-Хана, они зарабатывают деньги. Потом часть этих средств Его Высочество дает нам, мы их и используем. Также мы получаем деньги и от правительства РТ. Например, Всемирный банк выделяет средства комитету по охране природы страны, а он в свою очередь эти деньги выдает нам или же министерству сельского хозяйства, а оно — нам посредством различных проектов.

Также правительство освобождает нас от уплаты налогов и многих видов таможенных пошлин, за счет чего мы, сэкономив большие средства, направляем их на реализацию социально значимых проектов.


«Во многих странах мира о Таджикистане мало знают или не знают вообще. Поэтому одна из наших главных задач — информировать эти части света о существовании такой страны»


 

Проблемы миграции

— Сегодня в РФ находится много таджикских мигрантов со всей республики, в том числе и из ГБАО. Что предпринимает Фонд, чтобы предотвратить отток жителей региона за счет миграции?

— У нас ведется работа в двух направлениях: предотвращение и обучение. То есть во втором случае люди, планирующие поездку, должны обладать знаниями и навыками. А в рамках многих наших проектов, включая строящийся УЦА, при котором есть школа, дающая профессиональное техническое образование, люди обучаются разным специальностям.

Также у нас есть офис Фонда Ага-Хана в Москве. Он тоже оказывает помощь нашим мигрантам — не только из Таджикистана, но и любому другому мигранту независимо от национальности и гражданства.

— Какую именно помощь они могут получить?

— Сейчас они в основном занимаются вопросами образования, в частности дошкольного, для детей мигрантов, не знающих русского языка и столкнувшихся с трудностями при обучении в школах.

— Это все на платной основе?

— Частично. Какая-то часть идет за счет средств Его Высочества. Сейчас ведутся переговоры о том, чтобы там же организовать краткосрочные курсы для получения каких-либо навыков, предоставление кредитов для создания малого бизнеса. Стараемся оказывать правовую помощь. Но, честно говоря, трудно работать в Москве: город большой, страна огромная, мигранты сейчас в одном городе, а завтра — в другом. Тем не менее работа ведется, и сейчас самое главное — вести переговоры с правительством РФ, чтобы все эти наши начинания легализовать.

— А что по части предотвращения оттока мигрантов — чтобы они не уезжали, а работали у себя дома? Может, создаются рабочие места?

— Да, конечно. К примеру, в строительстве УЦА в Хороге задействованы около 600 человек. Это все бывшие мигранты, которые работали в России. У нас — как у самого Фонда, так и у Первого микрофинансового банка — есть большой проект по кредитованию и открытию собственного бизнеса.

А еще — не в ГБАО, но в Раште, Хатлоне и Согде — очень активно работаем с молодежью, привлекаем ее в сельское хозяйство. Земля у нас есть, фрукты и вода тоже, правительство на получение земли льготы дает — почему бы им не заняться сельским хозяйством, а не ехать на заработки? Хотя молодежь тоже можно понять. Она не желает работать в этой сфере, так как там не налажена механизация, нет новых технологий. Поэтому сейчас наша цель не просто говорить: «Вот тебе земельный участок, и давай паши», а организовать нормальные условия — обеспечить тракторами, создать перерабатывающие предприятия и рынок.

Читайте также: Как учатся в школах Подмосковья дети таджикских мигрантов>>

 

Как привлечь туриста

— Многие зарубежные туристы мечтают попасть в ГБАО, но развитие отрасли пока в регионе хромает…

— Количество туристов в Таджикистане значительно растет. Если летом вы съездите в ГБАО, то увидите, что там сотни туристов, которые добираются и на машинах, и на мотоциклах.

К сожалению, во многих странах мира о республике мало знают или не знают вообще. Поэтому одна из наших главных задач — информировать эти части света о существовании такой страны. Многие думают, что из-за близости Афганистана там нестабильно. Но надо объяснить, что страна мирная, полна достопримечательностей и люди здесь добрые, толерантные, гостеприимные. Очень много выставок сейчас проходит в Берлине, где и правительственные организации, и в том числе мы активно участвуем.

— А в практическом плане в самой стране что делается?

— Мы создали в Хороге Памирскую экокультурную туристическую ассоциацию — Pamirs Eco-Cultural Tourism Association (PECTA). Она оказывает помощь туристам: какие маршруты выбирать, где и как доставать машины, найти гостиницы и так далее.

Также сейчас очень упростилось получение разрешения на посещение Памира. Я вообще мечтаю, чтобы эти разрешения вовсе убрали. Хотя туроператоры сейчас получают их почти моментально, максимум за один-два дня.

Но самое главное — это доступность. Ведь самолеты и вертолеты летают нерегулярно. Хотя после визита президента в область они начали летать два-три раза в день при хорошей погоде. Машины тоже туда едут. Их очень много. Но большинство старые, часто ломаются по пути, а водители берут дорого за проезд. Если заказать одну машину — внедорожник, к примеру, марки «Тойота», — то обойдется это в 500-600 долларов, а за эту сумму можно легко полететь из Москвы в Египет или Турцию и хорошо отдохнуть, не волнуясь ни о гостинице, ни о еде. Поэтому пока мы работаем над улучшением этой системы.

Ко всему прочему у нас на дорогах нет нормальной инфраструктуры — туалетов, душевых кабинок и так далее. И вот по нашей программе мы хотели бы там организовать Welcome center, своего рода гостевые дома, где будут и столовые, и душевые кабины, и туалеты.

— Какие виды отдыха предпочитают иностранные туристы?

— Многих привлекает горный туризм. Очень часто едут, например, в Хорог, оставляют там машины и поднимаются в горы.

— Что оригинального можно было бы им предложить?

— Например, мы хотим развивать международный туризм. В Хороге есть афганское консульство, где они могли бы получить визу, а потом перейти через мост из Таджикистана в Афганистан, побыть там два-три дня и вернуться обратно. Это будет очень интересно, потому что совсем другие миры.

Или они могут поехать в Вахан, а оттуда в Мургаб: там покатаются на яках, поживут в юртах. Оттуда можно попасть или в Кыргызстан, или в Китай. То есть им не надо возвращаться обратно в Хорог или Душанбе.

Потенциал для туризма в Таджикистане велик, но мы пока используем только 10%. К сожалению, во многих странах пока нет нашего посольства, чтобы люди могли получить визу. Но, что хорошо, сейчас туристы из 60 стран мира могут получить визу уже после прибытия в Душанбе.

Читайте также: Как покорить один из высочайших пиков мира — «Сомони»>>

Раньше для туристов из Европы был дешевый авиарейс в Душанбе от Baltic Air. Сейчас в основном используют «Турецкие авиалинии», но они дорогие — почти 1 тыс. долларов туда-обратно. Наши «Сомон Эйр» и «Таджик Эйр» дешевле, но у них нет нормального веб-сайта, чтобы иностранцы могли забронировать билет, скажем, из Германии или Британии.


«Знания таджикских выпускников пока не соответствуют требованиям Университета Центральной Азии»


 

Строить и образовывать

— Какой объем работ по строительству УЦА уже выполнен и когда планируете сдать?

— Первая фаза строительства УЦА в Таджикистане началась в этом году. В Нарыне (Кыргызстан) строительство УЦА продолжается уже второй год и завершится в 2016 году, а в Хороге — в 2017-м. Но Его Высочество хочет, чтобы занятия как в Кыргызстане, так и в Таджикистане начались в 2016 году. Может, наш корпус и не будет готов, но студенты могут поехать в Кыргызстан, там поучиться год, потом приехать сюда, в Хорог, и продолжить обучение. Но в целом строительство УЦА будет продолжаться многие годы. Например, строительство университета Ага-Хана в Пакистане продолжалось 15-20 лет. Так и здесь. Сейчас на 60 млн долларов строится первая фаза. Потом будет вторая, третья и так далее.

— А приблизительно на сколько студентов рассчитан университет?

— Где-то на 1400 человек.

— Это на первом этапе?

— Нет, это в целом. Здесь главная проблема в том, что этот университет строится в Хороге, в Таджикистане, и мы хотели бы, чтобы там в основном были студенты из Таджикистана. Но недавно провели тесты на уровень знаний в ГБАО и других частях страны. Они показали, что знания пока не соответствуют требованиям университета.

Поэтому сейчас УЦА совместно с министерством образования планирует найти школы-партнеры и ввести специальные курсы углубленного изучения математики, физики, химии, английского языка, чтобы наши абитуриенты могли поступать в УЦА.

Конечно, в вузе будут студенты и из других частей мира, но основной акцент будет сделан на таджикских гражданах.

— Над какими еще крупными проектами в Таджикистане работает фонд?

— Планируем построить лицеи Ага-Хана в Ишкашиме, Шугнане и Рушане. И дай бог еще один в Душанбе. Другой крупный проект — академия Ага-Хана, которая уже есть в Найроби и Хайдарабаде. Пока ведем переговоры с правительством и министерством образования.

Мы также очень заинтересованы в строительстве гидроэлектростанций  «Себзор» и «Санобод» в Рошткале. Сейчас правительство рассматривает строительство первой. Будем рады, если предоставят эту возможность нам. Также ведутся переговоры по строительству ГЭС «Санобод».

Читайте также: Как таджиксике граждане поступают в российские вузы?>>

В Хороге совместно с облздравом мы создали  маленький диагностический центр при Хорогской областной больнице, который оснащен новейшими технологиями.

— Как работает на этих аппаратах медперсонал? Их обучали, отправляли на повышение квалификации?

— У нас сейчас комбинированный метод. Первые сотрудники проходили повышение квалификации в самом Хороге и Душанбе. Некоторых мы отправляли за рубеж — в Кабул, Санкт-Петербург, Москву. Также приглашали много врачей-исмаилитов из других стран. Они бесплатно работали по три-четыре месяца, обучая местный медперсонал.

Совместно с Минздравом впервые в Таджикистане внедрили телемедицину. Это когда рентгеновский снимок пациента через несколько минут может попасть в больницу Ага-Хана в Карачи, а оттуда можно оперативно получить телеконсультацию. Если у лечащего врача в Хороге какие-то сомнения по поводу диагноза, то при помощи этих телеконсультаций его соединяют с профессором в «Караболо» (Душанбе), например. С англоязычными врачами соединять сложнее из-за языкового барьера. Хотели бы наладить такую связь и с российскими врачами, так как язык доступен и термины одинаковы.

 

Исмаилитский центр открыт для всех

— Кроме проведения общих молитв какие еще мероприятия проходят в Исмаилитском центре?

— Многие люди как раз таки и не понимают до конца смысл Исмаилитского центра — мечеть это, дворец культуры или что-то другое. Это мультифункциональное помещение. Там проводятся разнообразные мероприятия, и двери центра открыты для всех. Сейчас очень многие международные и государственные организации проводят там свои семинары, конференции.

— То есть за определенную сумму они арендуют помещение?

— Раньше все было бесплатно, но и сейчас сумма символическая — 50-100 долларов за целый день, в то время как стоимость аренды залов в других зданиях доходит до нескольких сотен за час. Очень часто у нас проходят выставки. Только джамоатхона — сугубо религиозное помещение, где читают молитву.

— В центре, если не ошибаюсь, проводят и занятия с детьми?

— Да, там есть класс «Ранее развитие ребенка», так как Его Высочество Ага-Хан и президент страны придают большое значение образованию именно детей, потому что у ребенка самая активная фаза развития головного мозга — в возрасте от трёх до шести лет. Сейчас служба Ага-Хана по образования намерена открыть в Душанбе еще несколько центров с охватом 100-150 детей каждый. Они чуть отличаются от садиков: там учатся по четыре часа, но в основном играют.

— За период руководства Фондом в республике вы многое успели повидать. Насколько сильно изменилась страна за эти годы и что можете сказать о дальнейшем сотрудничестве Фонда с властями?

— Сегодняшнюю жизнь никак невозможно сравнить с той, которая у нас была тогда. Раньше мне каждый месяц звонили лишь с вопросами, когда будет следующая партия продовольствия, поступит хлеб, привезут масло… Люди голодали. Слава богу, сейчас об этом забыли, больше таких вопросов нет. Иногда даже обидно становится: мы ввезли в ГБАО гуманитарной помощи на 160 млн долларов, а сейчас никто этого не помнит.

С другой стороны, если подумать, это же хорошо. Люди забыли о таких нуждах, и появились другие потребности. Сейчас, когда спрашиваем, что нужно, то слышим: интернет, развитие бизнеса, строительство спортплощадки.

Для Таджикистана сейчас важно создать благоприятные условия для инвестиций, чтобы внутренние и внешние инвесторы приезжали и вкладывали. Привлечь их легко, но надо создать им хорошие условия, чтобы почувствовали, что их инвестиции находятся в безопасности и они имеют какие-то льготы, чтобы завтра до них не докопалась ни налоговая инспекция, ни другие структуры. Конечно, если они нарушают закон, это уже другой вопрос.

Конечно же, мир и стабильность — самое главное. А для того чтобы были инвестиции, развивался частный сектор и человеческие ресурсы, необходимо вкладывать в образование и здравоохранение. Потому что умная и здоровая нация — основа любого сильного государства.

Беседовала Манижа Душанбиева

Читайте также: В Москве вышел новый альбом Далера Назарова Moom>>